В глазах рябит от собственных проекций.
Д. Леонтьев.
Смыслом взаимодействия является результат, а не то, чего хотелось.
А. Губский.
От одного разведенного молодого человека я слышал замечательное в своей тонкости и жизненности замечание: «Если хочешь узнать, каково тебе будет жить с женщиной, представь, как ты будешь с ней разводиться. И если и тогда тебе будет рядом с ней хорошо — женись». По сути, это вариация на тему «если друг оказался вдруг»: мы заранее представляем наиболее напряженный из возможных семейных кризисов, где интересы пришли в максимальное столкновение, и пытаемся предугадать, как мы поведем себя относительно друг друга. И если такое взаимное поведение нам понравится, значит, и в остальных, менее острых ситуациях, наши отношения будут как минимум приемлемы.
А если то, что мы представили, нам не понравится? Тогда, наверное, шаги по созданию семьи следует, все-таки приостановить до тех пор, пока мы (либо наши избранники) естественным течением своей жизни не подойдем к моменту, когда положение дел изменится.
Однако, нужно иметь в виду один интересный психологический закон: предвосхищение.
· По науке — антиципация.
В чем его суть: большую часть информации о том, какие мы (в каком настроении, к чему предрасположены) здесь и сейчас, как мы относимся к окружающим, мы получаем — от этих самых окружающих.
Вот появляетесь вы в малознакомой компании, от которой и сами еще не знаете, чего ждать, и где люди непонятно чего ждут от вас. Тогда, при таком общем недостатке информации для начала взаимоотношений первые доли секунды между вами отношений не будет — никаких. Чистый лист. Ноль.
В обычных ситуациях дальнейшее определяет чистая случайность: вы сделали неопределенную гримасу, ее совершенно произвольно и совсем неосознанно истолковали, и вот уже вы понравились или не понравились, что называется, на пустом месте.
Гораздо легче, если вас в компании уже кто-то знал, и мнение о вас заранее создал. Тогда, появившись в первый раз, вы в те же считанные доли секунды поймете, каким вас здесь ожидают, и реагировать будете соответственно: настороженно, если вас недолюбливают, или жизнерадостно, если вам рады. Кстати, так же работают и определенные заранее сложившиеся ожидания относительно новой компании, новых людей, новых коллег — у вас.
Штука в том, что эту закономерность можно и использовать. Вот окружающие вместе с вами попадают в ситуацию, где неясно, как реагировать. Вы тут же, на пустом месте, создаете, что называется, убедительный «стереотип» такого реагирования. Тогда высоки шансы, что именно ваш стереотип будет воспринят как естественный и само собой разумеющийся.
· И если в первые секунды в новой компании вы очень быстро сориентируетесь на искреннюю улыбку: «Спасибо вам за то, что я вам так понравился, и вы мне рады», то рады вам — будут. С очень высокой степенью вероятности.
Эта закономерность действует практически во всех ситуациях, участники которых не знают, чего ожидать и как ситуацию оценить. В том числе и тогда, когда люди эти уже давно и хорошо знакомы. Ситуации же бывают разные. Вот пришел молодой муж домой, а жена приготовила что-то новенькое. И — не знает, понравится ли мужу. Хуже — очень боится, что не понравится. Муж, для которого вкус нов и непривычен, информацию о своей реакции найдет — все верно, на лице у жены. И, видимо, останется недоволен.
· Хотя может тактично этого не показать.
И наоборот, если мужу передастся искренняя и глубокая убежденность жены, что это — кулинарный шедевр, то и восприятие изначально непонятного вкуса пойдет уже в этом, шедевральном, контексте.
· Кстати, схожим образом воспринимается часто и первый сексуальный контакт.
Предвосхищайте!
Все это хорошо, но важно помнить основное ограничение: предвосхищение действует легко и хорошо в ситуациях, когда информации явно недостаточно. Если же у других людей ожидания уже сформированы на основе их собственных знаний о ситуации и о себе, то противоречащие друг другу предвосхищения могут просто столкнуться. И будет — конфликт. Или, как минимум, непонимание. В этом случае принятие позиции лишь одной из сторон будет уже попросту фальшивым, неискренним.
· И если речь идет не о бизнесе, а о семье и личных отношениях, то мы этого — хотим?
То есть мы получаем неконфликтную улыбку на лице и внутреннее несогласие-нагревание. Как вы думаете, во что это выльется?
· И где здесь грань между мудрой неконфликтностью и разрушительным лицемерием?
Предвосхищение, как игра с жизнью с заранее известным результатом хороша, когда все происходит действительно как бы «на пустом месте», с чистого листа. И тут нужно помнить, что жизнь не знает, что вы всего лишь играете. Обычно переиграть назад уже не удастся, придется жить дальше с тем результатом, который есть. Жизни можно подсказать результат, если она его не знает. Но обмануть — удается куда реже.
Жизнь не знает, что вы всего лишь играете. Последствия могут быть вполне настоящими
Игра вполне может стать реальностью, если реальны ее последствия. В том числе и не те, на которые мы рассчитывали. Вступая в игру, то есть «делая вид», давайте помнить: да, так можно управлять ситуацией и жизнью, но так же можно и попасться, если обнаружатся что-то уж очень непредусмотренное, если «сделанный вид» с действительностью совсем не совпадет. Фридрих II советовал кусать лишь столько, сколько можно проглотить.
Хороший человек — это не профессия. Надо делать дело.
Говорят американские бизнесмены.
— Хочется, хочется, много всего хочется. Единственное, чего не хочется, это хоть что-нибудь для этого сделать. Слышал из уст Геннадия Хазанова.
Люди, с которыми мне приходится сталкиваться как по работе, так и просто в личных взаимоотношениях, обычно не против жить хорошо. Многие даже склонны об этом помечтать более или менее подробно.
• У молодых женщин это обычно оформляется как пожелания к будущему супругу. У молодых же мужчин пожелания к будущему обычно… менее детальны..
Чем человек моложе, тем дальше он обычно смотрит в свое светлое будущее и видит там весьма и весьма привлекательные картины. Когда тебе около восемнадцати (плюс-минус), ты обычно подаешь надежды — в первую очередь себе, а часто и окружающим. А жизнь подает надежды тебе. Поскольку надежды эти отнесены к более или менее далекому будущему, они не требуют сиюминутного напряжения сил и вообще мало соразмеряются с реальностью настоящей. Мало ли что будет в той, будущей реальности! И ты щедро фантазируешь, представляя себя в той грядущей жизни, где все получилось и все идет как надо.
Идет время, и постепенно становится ясно, что жизненный промежуток, отведенный на «подачу надежд» постепенно (а если поздно спохватиться, то и стремительно) истаивает.
• И молодой человек о таланте и будущем которого восторженно говорили еще пару лет назад: «Настоящий талант! Далеко пойдет!», вызывает уже куда более сдержанные эмоции, а годам к тридцати и вовсе вызывает уже не восторг, а сочувственное: «А ведь подавал надежды…» Потому что далеко — не пошел, а продолжал подавать надежды.
Идет время, и срок, представленный некогда, как «далекое и светлое» будущее, уже приближается. А мы — не готовы. Не похожа окружающая действительность на ту, в которой нам, по замыслу, предстояло жить и радоваться столько-то лет спустя. И не только не похожа (до этого все-таки еще остается какое-то время), а и даже не начала походить. Вялые какие-то предпосылки. Вот тут и начинаются метания: за что схватиться, что успеть, хватит ли сил?
Люди обычно выбирают разное. Самое легкое: пересмотреть претензии к жизни.
( Read more... )
Почему моим друзьям, тем, кому за тридцать и за сорок (не все, конечно) так хочется этой самой любви, и так трудно в нее верится? Почему чем старше, тем больше приходится переламывать — вполне, между прочим, безрассудно и «не по-взрослому», чтобы эта самая любовь оказалась возможной? И почему так плохо получается у людей умудренных, предусмотрительных и битых жизнью эта штука, которую в лет и в легкую имеют в своей жизни люди помоложе (уже молчим про подростков)? Что тут не так?
СЧАСТЛИВАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Чем хороша жизнь ребенка — даже не из самой благополучной — из обычной семьи? Безответственностью. Пишу это слово без тени осуждения или даже неодобрения. Это та же безответственность, что и у искренне верующих людей: что бы ты ни сделал, высшая и ЛЮБЯЩАЯ тебя сила все исправит. Конечно, можно и по попе получить, и в углу постоять, но это мелочи. Крыша над головой, тепло, хлеб, одежда — все будет. И доброе слово, и бытовая забота. И сопли тебе подотрут, и пол за тобой. А если вляпаешься в неприятности, то это в конце концов их, родителей, неприятности. Выслушивать разносы в школе, объясняться с милицией, искать деньги или врача для аборта… э-э-э, это уже когда постарше ☺.
Куда не оглядывается счастливый в своей безответственности ребенок, он не видит, не знает края. По большому счету, он не знает слова «нельзя» по-настоящему, «нельзя» как угрозу, от которой никто не поможет.
Он знает «нельзя» старших, которое можно хитро обойти, если они зазеваются. Он легко спрыгивает с высот и лезет на глубины — он не в принципе понимает, что в «крайний» момент следящий взор может недоглядеть, а сильная рука не успеть подхватить. Для него «так не бывает». И в этом его счастье. Мир к этому ребенку — НЕ равнодушен. Не просто «не зол», а именно «неравнодушен». Мир к нему — добр. Не сам по себе. В лице тех самых любящих взрослых, которым не все равно. Которым он, этот маленький человек отчего-то дорог и нужен сам по себе — НИ ЗА ЧТО. Просто так. Даже любить встречно необязательно. Вообще ничего не обязательно. Тебя любят — просто так.
Кого-то больше, кого-то меньше, кого-то просто оберегают, кому-то еще приносят пирожные, кого-то наказывают чаще, кого-то реже, но все равно — берегут.
Детская безответственность (счастливая безмятежность и ясное ожидание хорошего будущего) и та самая безусловная любовь, о которой так много говорят — стороны одной медали.
МОМЕНТ ВЗРОСЛЕНИЯ
И снова слово «взросление» я пишу без того восторженного пиетета, которым оно часто сопровождается в воспитательных беседах. Взросление — штука объективно неприятная, примерно как выпадение зубов или появление морщин. Такая же объективная и такая же неприятная. Взросление — это синдром, то есть комплекс симптомов (хорошо, просто признаков ☺), это изменение психического строя. Оно открывает одни возможности и закрывает другие. Это просто факт жизни. В рамках нашей темы факт неприятный. Взросление лишает человека любви. Как? Непросто. Но надежно.
Человек взрослеет (не разом, постепенно) постольку, поскольку все глубже — и в смысле веры, и в смысле повседневной практики — понимает одну простую вещь. Он сам — сам по себе, какой он есть — НИКОМУ НЕ НУЖЕН. Никому. Совсем. (Уточню, никакому другому человеку, чтобы не задевать вопросы веры). Родители стареют, и все чаще уже им хочется быть нужными ребенку. То есть — перевожу — они хотят получать заботу, тепло и прочие деньги (и, конечно, имеют на это право, только мы сейчас не об этом). А вот так, чтобы давать — просто так, за факт существования — вот так уже, увы — никому.
При хорошем раскладе кому-то интересны его, выросшего ребенка, способности, возможности, данные и то, что он может сделать. При раскладе совсем отличном кому-то могут понравиться его данные внешние. Или ум, или манера двигаться. Словом, что-то такое, для чего не особенно нужно напрягаться. (Ну, до определенного возраста). Но даже и здесь его любят за то, что он — развлекает. И чем дальше, тем больше приходится все равно делать, чтобы нравиться-развлекать и не наскучить.
В тот момент, когда человек окончательно осознает себя совершенно одним, перестает надеяться, что «высший глаз» присмотрит, а «высшая рука» поддержит тем или иным способом — он становится ответственным — взрослым. Начинает бояться. За себя, за завтрашний день, за тех, за кого отвечает. Появляется серьезное отношение к жизни. И пропадает магия высших сил, вера в любящий мир. Или, если хотите, чувство любимости пропадает. Нет, мир и люди по-прежнему не враждебны (хотя в момент перехода-осознания многим кажется именно так). Все гораздо хуже. Миру, людям, нет никакого дела. Вообще. И тебя — такого уникального — могут размазать не «за что-то», не из зависти и злобы. А походя. Случайно. Просто так ☺. Nothing personal.
И вот теперь, когда магия исчезла, «объективная картина мира» заставляет все время морщить лоб. Напрягаться. Предусматривать. Подстраховываться. Рвать на себя и рваться вперед. Сначала с юным апломбом покорителя мира. Потом со страстью опаздывающего на последний поезд. Потом с безысходностью от того, что никакого поезда нет… а ехать надо.
У взрослости есть разные состояния. «Я один, все меня бросили, люди сволочи.» — обычно сразу после перелома. «Я один, сам по себе, и это круто, буду самодостаточным!» — когда много сил, а шишек в неподстрахованной жизни набито еще мало. «Я один, мне никто не поможет, надо быть осторожным и внимательно смотреть по сторонам.» — еще позже. «Я один, но если следовать правилам, не высовываться и быть как все, то пронесет или эти все прикроют.» — и такое бывает. «Я один, и это значит, что одиночкам надо держаться друг за друга, сотрудничать, помогать выживать.» — не самый плохой вариант.
Но есть и те, кому везет. Везет не стать взрослыми или перестать ими быть. В самом хорошем смысле.
ДЕТСКОЕ СЧАСТЬЕ ВЗРОСЛЫХ ЛЮДЕЙ
Есть те, кому везет. Везет вновь оказаться кому-то нужными просто так. Просто за то, что они есть. И снова кто-то присматривает, помогает, не спит ночей и подставляет плечо — не в обмен. Не за плату, не по уговору, не по обязанности. Потому что так хочет. Потому что не представляет, что может быть иначе. Потому что — любит.
Вообще-то это неправда, что просто так. Обычно если его так любят, а он — нет, редко кто купается в такой любви как в счастье. По крайней мере редко кто — долго. Потому что тот, второй, все таки хочет в ответ. Ни много, ни мало — любви. Такой же. А нелюбящего это напрягает. Потому что ему, нелюбящему, не предусмотреть всего, не оказаться везде, не подхватить все мелочи, как ни напоминай себе, как ни уговаривай себя. Потому что нелюбящему тяжело изображать любовь даже частично. А любящему в этом никакой тягости и нет. Это ему как дышать.
Так что везет не всем. Везет — совершенно уникально и непостижимо — тем, кто ухитрился вляпаться в такое иррациональное, несправедливое, незаслуженное чувство — взаимно. Именно тогда снова зажигается в душе настоящий огонь той самой детской веры: что ты кому-то больше всего в жизни нужен просто так, и что так будет всегда. То есть — что ничего специально тебе делать не надо.
Для того, чтобы не пришлось вместо настоящего огня рисовать картонный факел и психологическими ухищрениями себя обманывать, что огонь-де, настоящий, чтобы не «делать золото из дерьма», нужны именно обе составляющих:
— тебя любят просто так и
— так будет всегда.
Вот тогда все и случается. Тогда видавший виды подозрительный, пессиместичный, рациональный и недоверчивый к подаркам жизни (с каждым годом все более!) взрослый мозг вдруг обретает практически всю первозданную радость детства. Нет, он не глупеет. (Хотя часто в глазах окружающих вдруг начинает вести себя… странно). Просто многое, что важно и нужно для человека одинокого и людям в основном безразличного — теперь — становится совсем не важно. Потому что жизнь из рутины снова становится — радостью. Потому что завтрашний день снова сулит не «выживание», а интерес и новые подарки. Потому что жить снова не «приходится», а… ну, вы меня понимаете.
И потому что так будет всегда.
***
И я, вслед за многими и многими до меня — увы — не знаю, как это сделать. Знаю только, что так — бывает.
Если для родителей ребенок — всегда ребенок, то для него самого это не так однозначно. Отсюда и непонимание. И чем жестче упреки в том, что «забыл», «оставила, бросила», «неблагодарный ребенок», чем сильнее звучит требование, по сути, оставаться ребенком, «соответствовать надеждам», «быть опорой», тем больше непонимание между взрослыми и детьми.
ЧТО НУЖНО РОДИТЕЛЯМ
Родители прожили большую часть своей жизни — жизнью детей, их заботами и заботами о них, вложили в них все, что могли, и часто даже больше, чем могли (а иногда и больше, чем, наверное, было нужно!). Для родителей долгие годы ребенок, его благополучие, его жизнь были смыслом и целью, едва ли не самой главной сутью жизни собственной. Так что через двадцать с небольшим лет практически половина жизни оказывается намертво впаянной в этого человека. Который сейчас хочет уйти. Отдалиться. Унести из жизни смысл, унести главное.
Самое важное — родителям нужно знать (не просто услышать для проформы, а узнать-поверить), что они были хорошими родителями. Что они своим детям нужны, что их любят. И, кстати, что им благодарны. И еще раз — любят.
Собственно, большинство обвинений, болезненных психологических ударов, горьких слов достается детям от родителей именно в связи с этим внутренним непокоем. Им, родителям, не так важно на самом деле, моете ли вы полы в доме, с тем ли молодым человеком проводите время, ту ли девушку любите, насколько правильно выбрали профессию.
На все это накладывается самый главный страх — потерять своих детей. А с ними — самих себя.
Страх этот неизбежен и свойствен, наверное, всем родителям. У кого-то он выражается в жестких требованиях и мелочном контроле (удержать при себе!), у кого-то — в слезах и обвинениях, у кого-то — в мрачном и холодном укоре, уходе в себя, у кого-то — в услужливой опережающей заботе там, где уж беспокоиться вроде бы и незачем (обычно это сопровождается просящим и упрекающим взглядом одновременно).
— Слушай свою мать!
— Посмотри, что ты сделала со своим отцом!
— Я тебя никогда ни о чем не попрошу: сама должна догадаться, что матери нужно!
— Сынок, не бросай нас, мы тебе еще пригодимся!
— Нам ничего и не нужно, лишь бы тебе было хорошо!
И так далее.
Не всегда это проявляется так резко. Чем мудрее родители, тем менее явно все происходит. Но переживают они все равно. Переживают жестокость, нечуткость и неблагодарность детей. Даже если знают, что это глупо и все так и должно быть.
А тут еще мужской кризис: «Кем я оказался в этой жизни на ее исходе» — и тяжело переживаемые каждой женщиной возрастные изменения в организме — климакс. Все это и при благоприятных условиях проходит трудно, а тут еще дети...
Родителям очень важно знать, что дети их любят.
ЧТО НУЖНО ДЕТЯМ
В самом раннем возрасте дети не отделяют свой мир от мира родителей, потому что в таком единстве — залог благополучия, спокойствия и безопасности для малышей. Со временем им становится все более важно осознать себя людьми — отдельными, самостоятельными. А не частью других людей, даже родителей.
Детям важно убедиться, что они чего-то стоят, что-то могут и вообще живут сами. Поэтому самые добрые, нужные и важные родительские действия, касающиеся их жизни, воспринимаются как вмешательство. Агрессия. Вторжение. Посягательство.
Ребенок, противодействуя такому вмешательству, проходит первую проверку на свою состоятельность. Самость. Это нормально в подростковом возрасте. А если в подростковом удалось плохо, то — и в юношеском тоже. Человек не успокоится, пока не проверит и не докажет себе, что он — сам. Сам думает (и имеет право на мысли, которые родители и другие влиятельные старшие считают неправильными), сам делает (в том числе и безобразия, как это кажется окружающим), сам решает и сам выбирает. Сам! Это недостаточно узнать. Это надо проверить. И жизнь родителей превращается в кромешный... Ну, вы знаете.
В ребенке-подростке-юноше в это время борются разные личности: детская, прямо связанная с родителями, новая — ищущая — и еще та, которая только будет, ради которой ищущая и действует сейчас. Детской личности недостает родительского одобрения и любви, которые отвергает личность ищущая, отвергает вместе со всем, что исходит от «агрессоров». Личность будущая и вовсе большей частью в растерянности и недоумении. Ведь ее еще почти и нет. И вот девочка-отличница демонстративно вываливает при гостях из сумочки пачку презервативов, приличный парень делает себе модную tattoo и прокалывает пупок. Но это все подростковое, преходящее и потому, конечно, кошмар, но — не самое страшное. Для родителей.
Потому что через пару-тройку лет внешние, демонстративные проявления сойдут на нет, а утверждение себя, настоящего и самостоятельного, приобретет более глубокие, а значит, и более тяжелые для родителей формы.
«Ребенок» решает сам уже не мелочи, а серьезные вещи: уходит из института и поступает в другой (или идет работать), объявляет о предстоящей свадьбе, снимает квартиру. Чем в большей степени молодой человек осознает и принимает себя как взрослого, тем глубже становится уровень его самостоятельности. Человек ищет и устанавливает отношения. Он строит свое понимание мира и сравнивает его с принесенным из детства (то есть — с родительским). Он перестраивает стиль общения с родителями так, как сам считает нужным, по своему представлению. Возникает отчужденность. И, наконец, человек говорит себе: «У них своя жизнь, а у меня — своя. Мы разные люди».
Кстати, ему не всегда хватает такта сказать это только себе. Обычно родители это тоже слышат. И понимают по-своему: мы, дескать, ребенку больше не нужны.
В этот период жизни взрослеющему человеку важнее всего самость. Свобода, приобретение личного опыта, пробы и ошибки — все то, что может ему убедительно доказать: он как отдельный и самостоятельный человек состоялся. И если он слышит, что все это на самом деле «дурь и детство», то реакцию на такие слова представить, я думаю, несложно.
КТО КОГО ПОЙМЕТ
Ну и что же тут делать? Как согласовать желания и потребности и тех и других?
Для начала — понять, что в мире все именно так и обстоит. Это не личное ваше невезение, а нормальная жизнь, обычные ситуации. Со всеми слезами, конфликтами, переживаниями и нервотрепками. Так бывает практически у всех.
А потом — нужно захотеть понять друг друга. Потому что обвинение «ты не хочешь меня понять» обесценивается сразу, как только выясняется, что бросающий его сам не хочет и не собирается понимать другого. Да и любое-то обвинение мало что прибавляет.
Это не значит, что именно детям обязательно надо понять родителей или, наоборот, родителям — детей. Речь идет не о войне и не о том, кто прав и победит. Это вообще не важно. Речь о том, чтобы они поняли друг друга. Пошли навстречу с обеих сторон.
Я до сих пор с внутренним удивлением вспоминаю одну свою консультацию. Точнее, ее результаты.
Парень жаловался, что отношения с отцом становятся все хуже и хуже, что уже и с матерью отношения портятся, обстановка в семье напряженная, и во всем, чуть что случится, винят именно его.
Мы вместе, через мои вопросы и его ответы, разбирались и в его чувствах, и в чувствах его родителей. В конце прозвучал-таки этот вопрос: «Так что же делать?» (Заметим, что желание что-то делать было именно у него, у парня. Если же такого желания нет, помочь или крайне сложно, или вовсе невозможно.)
И здесь, отходя от своей годами сложившейся привычки по возможности прямо ничего не «советовать», я попросил парня (а ему уже было за двадцать) пойти вечером к отцу и в кои-то веки поговорить, что называется, по душам. Если получится и если в душе что-то такое возникнет, сказать отцу, что он, сын, его любит и что отец ему нужен. Ну, располагала обстановка к такому вот прямому совету. Хотя, наверное, это все-таки исключительный случай.
Через неделю парень пришел снова. Но уже не на консультацию, а поделиться. Разговор с отцом (за пивом — угощал сын) у них состоялся. Так обычно не бывает, но тут случилось: жизнь изменилась сразу. В тот вечер на слова о любви отец почти не ответил, замкнулся и пошел спать. Зато наутро он сам пришел и разбудил сына, не дал домочадцам завтракать, пока тот не вышел к столу, отвез в институт, а вечером ждал, чтобы встретить и отвезти домой. И — почти не разговаривал, просто улыбался. (А дядька судя по описанию, суровый.)
Любую попытку матери накричать на сына отец пресекал сразу. И так всю неделю. Рассказывал мне все это парень будучи совершенно ошарашенным. Характерная деталь: «Я же ему ничего такого не сказал, чего бы он сам не знал».
На самом же деле для детей очевидно, что родителей они любят (правда, с годами очень глубоко в душе). Просто для них «не это главное». А родителям это важно. И далеко не так очевидно.
Недавно, спустя уже два года, парень позвонил и пришел снова. Я поинтересовался, как дела в семье. «Ну там-то как раз все хорошо, — парень улыбнулся, — я хотел спросить о другом...».
Сразу подчеркну: так бывает не всегда. И вообще, этот случай исключительный.
Бывает и по-другому. Случается, что дети родителям мстят (за прошлое или настоящее). Однако с возрастом, чем спокойнее и увереннее в себе становятся молодые люди, тем больше они смотрят на родителей как на «тоже людей» (а не на источник опасности для своей личности).
Чем взрослее дети, тем легче им относиться к родителям как взрослые люди относятся к взрослым. И — как к людям дорогим и близким. И — любимым и нужным. Вот тогда дети к родителям возвращаются.
Но до этого еще нужно дожить. А до тех пор важно обеим сторонам не натворить ничего такого, что сделает уход детей необратимым.
«Скорей бы пятьдесят, а там импотент — и никаких проблем», — похоже это не мечта большинства. Мысль об импотенции страшит и угнетает. Но почему? Ведь в большинстве случаев все не так страшно. Мужчины убедительно «не могут» в одних ситуациях, и при этом очень даже «могут» в других. С другой женщиной, в другой обстановке, под другие напитки. А также вовсе не с женщиной, а с картинкой, видео, голосом из телефона, собственной фантазией. Или наоборот.
Часто стали слышаться жалобы на… виртуальную импотенцию: нравится, нравится, но — не получается! Казалось бы, в чем проблема, чем тебя реальность не устраивает? Но нет: воображаемые удовольствия всегда разнообразней. Сколько почтенных отцов семейств превосходят дюжину Казанов в сочетании с полусотней маркизов де Садов — там, в своем воображении! Потерять такое может оказаться похлеще, чем реальную и (чего уж там) привычно-обычную повседневность.
Виртуальные просторы
Дело не только в компьютерах, изощренных программах, неисчерпаемых сайтах интернета и новомодных японских шлемах, изображение в которых сойдет за реальность лишь под изрядное количество спиртного. Тут как раз много реального: что-то видно, что-то слышно… Куда более виртуально собственное воображение.
Расцвет дистанционных интим-услуг (кроме уже обычного «секса по телефону» они встречаются и в чатах, и по пейджеру, и через sms-сообщения) как раз и использует грандиозные возможности воображения. Любые фантазии! Любые обстоятельства! Любые партнерши! Кто сказал, что ушами любят женщины? Как бы ни так! Хорошие способности рассказчицы позволяют сегодня женщине-профессионалке виртуального секса обслужить больше и лучше. При меньших затратах. Внешность не важна. Сгодится хорошая цифровая фотография.
Прекрасно, если голосом Бог не обидел. Но если и тут не повезло — нет проблем. Изучение десятипальцевой печати на клавиатуре и — снова и снова — хорошая фантазия компенсируют все.
Так что не работает?
Обыденность! Не работает обыденность. Для постоянных виртуалов уже не фантазии становятся «чем-то новеньким», а реальность. Так искушенных ловеласов начинает тянуть на «чистую любовь» и «пастушек-простушек». Пусть в реальности все проще и банальней, но ведь — отличается! Все-таки новые ощущения. Для виртуалов новые.
И вот завсегдатаю телефонного секса хочется реальной встречи, вот любитель чатиться настаивает на свидании, вот летят в интернет объявления о знакомстве… И ничего хорошего. Потому что встреча дает жесткое чувство обмана: все не так! Обладательница роскошного голоса окажется тостушкой-дурнушкой лет сорока пяти и замужней. Остроумная и раскованная собеседница в чате обернется закомплексованной нескладной девицей. Или, того хлеще, шутником-мужчиной. А из интернета придут ответы не в духе «чистой и свежей любви», а от профессионалок реальности обычной. С расценками.
Готово, импотент
Казалось бы, что за беда — ныряй обратно, в виртуальность. Да вот ведь — память-то осталась. Теперь виртуал воображает не в сторону «классно и здорово», а как раз наоборот. За приятным голосом чудится ему Баба-Яга лично, за остроумной девичьей фразой — лысоватый сосед с последними патлами через сверкающий череп, а в приятном ответе на письмо — угроза гонореи. И — все. Сказка кончилась. Наступает виртуальная импотенция. То самое воображение, которое так здорово служило, возбуждало и возносило к высотам удовольствия, теперь подстерегает и нашептывает. Всякие гадости, разумеется.
Если от надоевшей реальности еще можно сбежать в другую, хотя бы и виртуальную. (Или просто в другую), то от собственного воображения далеко не убежишь.
Что делать, доктор?
Во-первых, не пытаться смешивать две реальности: повседневную и виртуальную. Пусть воображение царствует в воображении же.
Во-вторых, помнить, что это ВАШЕ воображение. И если вам навоображалось что-то не то — поменяйте! Не воображение, естественно, а его содержание. Если вы помните, что нереальны равно заоблачные красавицы и жуткие страшилы, вам легко выбрать себе что получше.
В-третьих, соблюдайте пропорцию. Пусть воображаемые похождения занимают меньше времени, чем реальные. Оно и для головы полезней. Пусть даже она — «предмет темный и исследованию не подлежит».
Воровство — возможность взять чужое — неуважение к собственности — отсутствие своей — рабство.
Ведь что получается: до 1861 (кажется?) года тотальное большинство (которого мы едва ли не все потомки) в России были рабами (ну, крепостными то есть). И в любой момент могли все-все потерять. Да и не было особо-то своего. Владеть чем-то легально — столетиями привычки не было. Да и у сословий постарше тоже. Сегодня ты «полудержавный властелин», а завтра кончаешься от чахотки в полуразвалившемся домике в Сибири. Значит, что остается? Урвать и сныкать. А лучше удрать, пока не отобрали.
Косвенным образом эту мысль подтверждает и такое рассуждение: кто (если верить культурным штампам) составляет основной слой с тягой стыбзить практически российской? С таким же невысоким уважением к собственности? Ну точно, американские негры. Бывшие рабы.
Естественно, люди разные, и воспитание у них было в разной степени последовательным. Поэтому у одних совесть развивается всего лишь в опаску: не задевать других без особой выгоды и в идеале делать так, чтобы свалить на кого-то еще. А у других все это переходит — в «сопереживание» и «сочувствие». Тогда любое свое действие по отношению к другим примеряется к себе: «не обидит ли, не расстроит ли это меня?» Если да, то, видимо, расстроит и их. А если расстроит, то я буду виноват… И пора начинать каяться. В тяжелых случаях нужно каяться даже за саму мысленную прикидку — за то, что «всего лишь подумал об этом».
Ну, вот она, причина пробуждения совести: человек видит-ощущает угрозу себе за те или иные свои действия. От людей (ущемленных, рассерженных, обиженных), от их защитников, от общественного мнения (люлей не даст, но может помешать получить пряники в другой раз), от официальной машины, от кармы, эгрегора, богов-олимпийцев… да мало ли?
И люди совестливые — это люди, хорошо усвоившие детское воспитание на темы «что такое хорошо и что такое плохо», а также «что за это бывает и почему виноватому лучше раскаяться».
К этим, совестливым, любопытной подгруппой относятся интересные персонажи. Они свою выгоду блюдут и другим гадости делают. Но — каются, каются и каются. Переживают. Часто вслух и с уклоном в самобичевание. Они очень стараются показать, как их мучает совесть: себе и другим.
Их мотивы понятны: странным вывертом воспитание привело их к такому «бартеру»: если покаешься, побичуешь себя сам, то от заслуженного наказания вроде как и — свободен. Карма зачтет.
А если обиженный все-таки придет однажды в ярости мщения как граф Монте-Кристо, то, увидев такого в муках совести и переживаниях самоуничижения, смягчится, пожалеет и отберет не все. А то и вовсе простит.
Словом, муками совести такие как бы покупают себе блага жизни. Стараются и рыбку съесть, и на… сладиться. И окружающих поиметь, и в хороших людях остаться. Не для себя, нет. Для защиты от возможного наказания. Или для смягчения.
Ну ладно, это совестливые. А кто у нас бессовестные?
Если следовать логике изложенного выше, то бессовестные это:
— Достаточно глупые, недальновидные — чтобы не видеть, где и как они наживают себе врагов. «Мне же хорошо!» Обычно такие, если и схлопочут, то, во-первых, не свяжут это со своими предыдущими действиями («За что!!!»), а во-вторых не извлекут урока на будущее, а значит, бояться и совеститься — не начнут.
— «Плохо воспитанные» в детстве. То есть воспитанные в гуманистическом духе, когда «все можно», и/или «ребенок не бывает плохим». Эти вырастают в отмороженных. (Впрочем, часто вполне обаятельных и жизнерадостных). Они просто не умеют бояться «показаться или быть плохими» для кого-то. Понятие наказания им знакомо, но только если наказывать будут они. Виноватые перед ними бывают (опять-таки не «неправые», а «не давшие», «мешающие», «раздражающие» их и проч.). Но на себя идею вины и ответственности они просто не умеют примерять. И даже тяжелый мордобой в более серьезном возрасте уже иррационального страха не прививает. Разве что — привычку обходить вот этот подъезд и вот этого амбала.
(Тут замечу в скобках, что все знакомые мне люди такого склада выросли в семьях той или иной степени «свободных», где дети не были знакомы с дефицитом благ и внятными наказаниями. Я не пытаюсь сказать, что свободная семья всегда приводит к воспроизводству отморозков, здесь скорее важна «воспитательная» составляющая: у тех детей не было «закона» и «ответа по закону». То ли родители конкурировали за любовь детей после развода, то ли вообще мало внимания обращали, то ли любили немеряно, смысл не меняется).
— Наконец, совестью не мучаются то ли очень умные, то ли те, кто себя такими считает. Эти в безнаказанности уверены (и не совестятся) потому, что надеются на точность своего «расчета». (Если расчет оказывается совсем неточным, третья группа стремительно смыкается с первой ☺). Этих «умных» если даже и заловят, то не совести добавится, а «опыта». И найденная ошибка в расчетах послужит основой для проверки расчетов следующих.
Впрочем, эти, умные, знают — пусть и не с детства — что раскаяние может помочь. И, заловленные, вполне выдают раскаяние по полной программе. Но — раскаяние «после». А совесть — это «раскаяние до». Попытка задобрить сильнейшего (который будет наказывать) — заранее.
Словом, вывод такой: не бывает «за совесть» ИЛИ «за страх». «За совесть» — и есть «за страх». И страх этот более глубокий. Из детства.
Между прочим, и среди взрослых есть много тех, кто про совесть… слышал. И делает на всякий случай умное лицо, чтобы не попасть впросак. Я вот такое делаю, когда слышу что-то вроде «волатильности». (Черт его знает, о чем это? Авось, пойму из дальнейших рассуждений собеседника ☺. А то, еще лучше, согласно одному из законов Мерфи, выяснится, что текст полностью сохраняет смысл и без непонятых слов).
Так откуда же эта совесть у людей берется?
Поскольку идеи резкого пробуждения сознательности, прорыва социо-культурного архетипа в подростковую психику или персональной беседы с Господом мы не рассматриваем, остаются вполне материальные вещи. Кратко, механизм таков:
1. Совесть — это самоосуждение и самонаказание за то, что сделал «плохо», «зло».
2. Для этого надо различать «добро» и «зло».
3. Различение добра и зла закладывается в детстве в режиме банальной дрессировки: за «хорошо» хвалят и дают конфеты, за «плохо» бьют. (Важно, чтобы были на уровне ощущений были отложены ОБА полюса, иначе эффекта воспитания не получится).
4. При этом не только дают конфеты и бьют. Но и объясняют:
a. Что это было — «плохо» или «хорошо»;
b. Почему это было «плохо» или «хорошо»;
c. И как, какими словами это называется у порядочных, воспитанных, хороших людей;
d. А хорошие — это те, кого не бьют. Плохие — кого бьют.
5. Дальше все по Павлову-Лоренцу. Поскольку одновременно с конфетой или ремнем ребенок видит выражения лиц, слышит голоса и конкретные слова, да плюс переживает моменты эмоционально насыщенные (внушение проходит быстрее), да плюс общая детская внушаемость от родителей — через несколько (десятков) раз мы имеем четко связанные реакции. Выражения лиц и голоса родителей еще только начинают меняться, а ребенок уже «понял» — что сделал «хорошо» или «плохо». И заранее начал радоваться или — что нам сейчас интереснее — чувствовать себя паршиво. Съеживаться и бояться. То есть «проникаться» и «осознавать». А если не понял по первым признакам, то ему произнесут слова-якори: «подлость», «жадность», «трусость» или «благородство», «настоящий мужчина», «принцесса» — чтобы доходило быстрее. Ребенок становится — воспитанным.
6. Едем дальше. Жизнь ребенка идет, процесс воспитания продолжается. (Дрессировка продолжается, назовем своими именами). Поскольку цель дрессировки в том, чтобы человек сам себя держал в рамках, сам себе запрещал делать ненужное и сам себя принуждал делать нужное, то теперь грамотный родитель хвалит — «хорошо» — за то, что ребенок «сам понял, что сделал плохо» и сам себя за это наказал — за то, что переживает. Как минимум, «осознающих», «сознавшихся», «раскаявшихся» — наказывают меньше. Вот разбил вазу, но не спрятал, не свалил на кошку, а — обязательно «виноватый» — САМ пришел, ПРИЗНАЛСЯ, что ВИНОВАТ и ГОТОВ К НАКАЗАНИЮ.
7. Вуаля: ребенок находит ВЫГОДУ самообвинения. Это один из его волшебных способов уклониться от наказания, смягчить его. Иногда даже обратить проступок в достоинство. И, если вспомнить, что главная неотъемлемая черта человека — приспосабливаться, то все понятно. Чем чаще человеку в детстве доводилось отхватить дополнительных люлей за «бессовестность» и снизить их количество за «совестливость», тем надежнее такого рода переживания впечатались на уровне рефлекса. Якоря, если хотите.
8. Продолжение тоже понятно: всякий раз, когда человек (уже выросший), видит-чувствует-предполагает УГРОЗУ (заслуженного наказания или чего-то, что лишь подается как наказание — на такие разводки были и есть горазды криминальные и армейские товарищи), он начинает РАСКАИВАТЬСЯ, чтобы — АП! — уклониться от люлей, смягчить грядущее, отхватить не по полной программе. И наоборот. Если человек угрозы искренне не видит, то и «ничего такого», «все нормально». И совесть спит сладким сном младенца.
9. Остается лишь одна деталь: а зачем человек ищет оправданий перед собой? Все просто. Он ищет их не перед собой. Он репетирует свою защитительную речь перед теми (иногда очень умозрительными теми), кто, как он думает, однажды придет и спросит за проказы. Он подставляет себя на роль судьи и палача. Он проверяет свои аргументы, он ищет самые лучшие резоны. Но это редко помогает. Ведь он (там, в бессознательных глубинах) помнит, что оправдывающиеся (сопротивляются, гады!) получают еще и за «бессовестность», а честно раскаивающиеся — послабление за «совесть». Потому тем, кто начинает перед собой оправдываться, не оправдаться до конца. Они ведь не «правды» ищут. А — защиты от наказания. И знают с детства, что хвалят и наказывают не за правду, а за — ПОСЛУШАНИЕ. Что те, кто (если) будет разбираться, будут искать не «правых», а «осознавших». Не «продолжающих запираться», а «добровольно предавших себя в руки». Послушных, управляемых, готовых к «сотрудничеству».
Оправдываться перед совестью — бесполезно. Совесть отпускает тогда, когда приходит (пусть кажущаяся) безнаказанность. Хотя бы и как надежда, что «если до сих пор ничего не было, то и дальше не будет».
Слышал от милой девушки
Будем делить по совести, по-братски или поровну?
Вопрос старшего брата младшему
Неприкасаемые совести
Мой замечательный тренер по фехтованию рассказывал сегодня о фильме «Match point», о его закрученной интриге и любопытном взгляде авторов на феномен везения. Восторгался по поводу того, как лихо главный герой отмазался от совести. И по ходу обронил такую фразу: «Совесть мучает тех, кто не уверен в своей правоте. И не трогает тех, кто уверен».
Я, будучи в некоторой сосредоточенности по поводу подкачки бицепса увесистой гантелью, ответил на автомате. И только по внезапной тишине в зале понял, что сказал нечто неожиданное. Для слушателей, по крайней мере. Как потом оказалось, и для себя тоже.
По описанию присутствовавшего моего славного секретаря, смотрелось это так:
«Альберт (это тренер) в лицах и красках рассказывает сюжет фильма и по ходу пробрасывает (как нечто бесспорное, собираясь продолжить рассказ дальше):
— Совесть ведь мучает только тех, кто не уверен, что поступил правильно. А тех, кто уверен, что прав, не трогает.
И тут, — продолжает мой секретарь, — Т.В., сосредоточенный на подъеме тяжестей и, казалось бы, не слышавший половины, вдруг (тоже как само собой) вставляет:
— Не так. Совесть мучает тех, кто не уверен в своей безнаказанности. Если уверен, то ему плевать, прав он или нет.
И, ничего не добавляя, Т.В. переходит к бицепсу левой руки».
Когда, в ответ на возникшую тишину, я вернулся в актуальное сознание и понял, что сказал, обсуждение продолжилось.
- Location:Дома
3. Зелен виноград
Слыхал я того Карузо…
Почти из анекдота
А вот это как раз и есть тот самый «продукт вторичный» — попытка убедить других и себя, что «не очень-то и хотелось». Это, впрочем, самый простой и туповатый способ. Что еще хуже, не слишком эффективный — чувство тоски практически не уходит. Злит.
Есть, однако, более изощренный вариант того же. Свою ущербность можно возвести в достоинство и повести борьбу с более одаренными собратьями как с подлыми грешниками. Более сообразительные предстанут тогда мошенниками, красивые и сексуальные — развратниками и развратницами, богатые — кровопийцами, сильные и здоровые — тупыми животными, решительные — жестокими и черствыми, музыкальные — бездельниками, свободные и легкие в общении — дурно воспитанными плебеями, везучие — легкомысленными тунеядцами, прямые и простые в общении — грубиянами, уверенные в себе — самоуверенными мерзавцами и так далее.
Однако, не так просто убедить в этом себя. Нужна поддержка окружающих. В относительно легком варианте бездарные встречаются (встречаемся J), чтобы обсудить и осудить «неправильных». И поддержать себя в утверждении, что «в их счастье — их несчастье, а мы — лучше».
В варианте более скверном (то ли бездарностей больше, то ли злят сильнее) «зелен виноград» становится крестовым походом против подлых гадов с их незаслуженным, грешным даром. Говорят, инквизиторские гонения на ведьм были в первую очередь местью ущербных, неприятных мужчин самым красивым женщинам. Красива — значит, соблазняешь. Но меня не хочешь. Ну не ведьма?! На этом фоне педагогическая травля немногих талантливых учителей и академический остракизм нестандартному мышлению — вполне цивилизованная терпимость.
Идеал, естественно, в том, чтобы уничтожить (буквально или морально — зависит от возможностей) тех, кто лучше. Оп-ля, вот и хорошо. Теперь мы не «хуже». Потому что не с кем сравнивать. Мы даже — лучше. На нас не лежит печать греха.
Досада здесь в том, что обделенных как правило большинство. Потому и консерватизма с его требованием не идти поперек и не выпендриваться в мире больше. Либеральная терпимость играет на руку меньшинствам. В том числе более одаренным.
А в попытках обмануть большинство сказками, что «каждый по-своему уникален и талантлив» — простое самосохранение. Разумно. Заподозрить свое несовершенство и расстроиться дано многим. Смириться удается не всем. Остальные — (мы?) можем быть опасны.
2. И даром не надь, и с деньгами не надь
Ведь плохо всюду, где нас нет,
Где мы — там райский сад!
Из кинофильма «Остров погибших кораблей»
Это, пожалуй, самый счастливый вариант. Когда человек искренне, непритворно не видит никакой ценности в том, чего у него нет. В силу ли спасительного невежества, от снобизма ли, или, быть может, по лени. Ну нет у меня таланта к подводной охоте… на акул. И слава тебе, Господи! А кстати и за то спасибо, что не создал меня женщиной. Или индусом. Или наоборот :).
В каком-то смысле такое счастливое неведение — что-то вроде обратной стороны печальной участи других — тех, кто слишком поздно узнал о своем природном таланте и провел жизнь в бездарности.
В такой наивно-буколической мудрости есть та неподдельная спокойная безмятежность, которой нельзя получить, свое невежество хоть раз осознав-ощутив. «Не хочу, никогда не хотел и пожму плечами в адрес тех, кто загоняется в ту сторону». Неподдельность, первичная наивность здесь важна. В это состояние нельзя вернуться. В нем можно быть лишь с самого начала. Выпав из него, можно попытаться… имитировать, но это уже совсем не то, второй сорт. «Продукт вторичный» по Войновичу. Из дерьма то есть. Обман один. (Можно, конечно, себя притупить, отвлечься и со временем надежду искренне оставить, позабыв за давностью свою обделенность. Такая мудрость окрашивает глаза людей с жизненным опытом. Они тоже находят покой, но все же это не первозданная свежесть. Скорее, продукт переработки).
Если соорудить такое состояние искусственно нельзя, зачем о нем вообще упоминать? А вот и есть зачем. Пусть мы не можем вернуться в него, если выпали, но зато можно постараться удержать в себе то невежество, что еще есть. Не прикасаться, не трогать, не пробовать, не задумываться, не искать путей сравнить себя в чем-то, где мы еще девственны и безмятежны. Живем и живем. Чего о других думать?
Те, кому хоть в чем-то удается сохранить этот искренний центропупизм, в глазах других не блещут сообразительностью, но что в той сообразительности? Многие знания во многие печали.
Суррогатный виноград
Беседы с Борисом Алексеевичем Кириленко обычно глубоки, содержательны, и интересны и так же лишены обиняков, как и его высказывания «серпом по промежности» в ЖЖ. Вот и сейчас, практически сразу после вечера дружеского общения, хочу записать пришедшие в голову мысли. Любопытно, что говорили мы с Борей не об этом, но таков уж его талант: будить мысль. Говорили-то, как обычно в последнее время, по поводу моделей НХВ, благо Боря вел очередной семинар на эту тему. Говорили о семьях, флирте и отношениях. Боря показывал фотографии лучших пикаперов. Пошутили о том, что все это как бы переиздания Димы Билана. Посмотрели фотографии пикаперов не лучших. Обратили внимание, что типажи — чисто физические — совсем другие.
Итак…
1. Длинные ноги и крепкие лбы
Мир (чего-то там) непрочен,
Все решают суррогаты:
Вместо кошки — тамагочи,
Вместо мужика — вибратор.
Тимур Шаов
Отвечая на лестное замечание в одном из комментариев к этому ЖЖ — нет, я не «лучше всех» разбираюсь в моделировании. Разве что «лучше многих». Кстати, заметьте забавное: очень сложно разбираться лучше всех. А вот лучше многих — не слишком большой труд. Уж очень много тех «многих», кто вовсе не разбирается. И не собирается.
Словом, так или иначе разбираясь в моделировании навыков и способностей, любя это дело и на своей жизни много раз убедившись в его пользе, не могу не заметить: есть в самой идее некоторый обман.
Начнем с основной мысли, которую большинство людей признает по отношению к другим, но не любит примерять на себя. Люди — не равны. Ни божьим промыслом, ни от рождения, ни в силу гуманистических заклинаний. Разумеется, речь не идет о национальных, религиозно-атеистических, культурных или прочих различиях. Люди не равны по одиночке. Между собой. И это значит, что мы не только лучше кого-то (как приятно думать). Мы неизбежно хуже кого-то. И таких может оказаться заметно больше. Хуже (и лучше) не в каких-то абстрактных терминах вроде «врожденного человеческого достоинства», а на уровне вполне физических фактов: кривизны ног, формы ногтей, особенностей связок, склонности к диабету или ожирению (и где на теле), скорости опьянения, структуры мышечных тканей и так далее.
И если не баюкать себя весьма вздорной мыслью, что это не «хуже-лучше», а просто «иначе», если оглянуться вокруг, то легко заметить: среди великого разнообразия тех, кто «иначе» все-таки есть те, кто «лучше». Да, не все они на вершине общества, но они — есть.
А вот и вторая не новая мысль. Хотя большинство неравенств можно исправить своими усилиями и/или стечением обстоятельств, есть все-таки у одних людей то, что другим никогда не получить в полноте. Подменить — можно. Компенсировать — можно. Обойтись — можно. Но получить такое же — нет.
Если не просто прочесть-подумать, а погрузиться в эту мысль с головой, можно получить во всей полноте весьма неприятные переживания Сальери, которого господь буквально носом тыкал тут и там в блистательного и недоступного, жалкого бездельника и гениального творца Моцарта. Если не отворачиваться и не отвлекаться на утешительные мысли, то неприкрытая правда бьет в глаза: что одним дается трудом и усилиями по чуть-чуть, другие получают просто так и полностью. И никакой справедливости тут близко нет. Попробуйте представить, что в силу природных особенностей вы никак не можете удовлетворить, скажем, голод. Каково вам будет смотреть постоянно голодными глазами на тех, кто никаких проблем с этим не испытывает и походя делает то, что для вас — ежедневная тяжкая доля? Каково будет осознавать, что при неимоверных усилиях и большом везении вы получите лишь крохи того, что эти, которые ничем вас не лучше, имеют не ценя, не заслуживая? Вот вам и Сальери во всей красе.
Чужое добро может быть разным: редкая красота и острый быстрый ум, звериное здоровье и музыкальный слух, хорошая кожа и безошибочный вкус, бытовой интеллект и отличный голос, практическая сметка и бурная сексуальность, умение схватывать смысл цифр и свободная ориентация в незнакомой местности, хорошая (от рождения) семья и хорошая (от рождения) страна, сильный иммунитет и иррациональная любовь вот именно этого человека. И так далее, и так далее и так далее. Ловкость, гибкость, пластика, меткость. Длинные ноги и форма груди, крепкие кости и изгиб бровей, наконец. Способности, таланты, данные… Одним все, другим… — не все. Ни за труд, ни за деньги, ни за мольбы. Ну и как тут быть?
Есть несколько способов. О них и поговорим в нескольких ближайших главках.
Х, У и Ёкарный бабай
Устроенные в жизни люди боятся куда меньше. И, в основном, не напрягаются. Хотя и не прочь порассуждать о «понаехавших» и о том, что им, коренным (американцам, немцам, французам, москвичам, минчанам, горожанам), таким перспективным и талантливым, полагается. И выпить «за работу, на которой платят». Но терять свой комфорт за это как-то… не хочется. И так не каплет.
В этой ситуации крепко работать человек станет разве что ради развлечения. (Пусть он называет это по другому: гордость, чувство собственной значимости, статус, престиж, профессионализм, самореализация, богатство, цель в жизни и прочие придумки, на практике суть одна — баловство это все. Но полезное и часто приятное.)
Так и получается, что управление работниками тем больше основано на страхе, чем больше в обществе — возможностей.
А чем больше стабильности, тем страха меньше и приходится наемных сотрудников ублажать и развлекать. Вот вам и отличие западного менеджмента от нашего. J В мире Миранды, Нейта и Андреа труднее выбрать ежедневную пахоту. Без нее вполне можно прожить. И не так плохо.
И снова отмечу, что идея «Человек в своей основе своей туп, ленив, труслив, жаден, похотлив и хвастлив» — не попытка обвинить кого-то в чем-то. Это просто констатация. Если мы хотим друг от друга добиться чего-то вразумительного, нужно просто иметь это в виду. Не морщиться брезгливо, не переживать, не сочувствовать, не упрекать и не перевоспитывать. Использовать! То есть здраво смотреть на вещи. Это никак не мешает любить, восхищаться, радоваться и так далее. Это мешает заблуждаться. В том числе и на свой счет.
Я частенько слышу рассуждения о теориях управления «Х» и «У». По одной, дескать, люди тупы, ленивы и требуют контроля и принуждения. По другой, гуманистической, люди талантливы, любят работать и для их полного раскрытия нужны соответствующие условия и прочее доверие.
Позволю себе не поверить, что существуют ДВЕ теории. По крайней мере, всерьез. Первую можно назвать теорией. А вторую разве что необоснованной гипотезой. Она нравится людям, кто спорит. Особенно наемным. Но — не подтверждается фактами. В отличие от первой.
Почему же тогда теория «Х» перестает работать со временем? Всеми предыдущими рассуждениями я попытался ответить на этот вопрос. Человек труслив. И он старается защититься. В стабильном обществе защиты много, и человек… теряет страх. (Не то, чтобы совсем, но боится значительно меньше). И приходится придумывать другие рычаги. Развлекать. Манить. Льстить. Заигрывать. Потому что человек не только труслив, но еще и ленив, хвастлив и так далее. Но переход на другие рычаги не значит, что человек стал (был) лучше. Он просто потерял страх.
Потерянный страх
Этим летом мне случилось практически об одном и том же разговаривать с несколькими очень разными людьми. Один из них — мой лучший и самый старый друг, что нынче живет в Германии. Другой — добрый знакомый, что вернулся из эмиграции в Беларусь. Третий — совсем молодой парнишка, проработавший лето в Америке. Разговаривали, среди прочего, об одном и том же: «здесь и там, плюсы и минусы». Одна мысль совпала полностью, хотя приходили к ней разными путями. Работавший в Америке парнишка назвал это «нулевой вертикальной динамикой». Друг мой старый выразился еще проще: «В ближайшие двадцать лет мое положение сильно не изменится. Буду работать, не буду — что остаток с зарплаты, что пособие дадут примерно одинаковую сумму в месяц, которой можно будет свободно распорядиться». Примерно о том же говорил и вернувшийся из Израиля знакомый.
Общий вывод: в таком обществе (обществе Миранды и Нейта, если хотите) жить… не страшно. Сорвешься — особо далеко не упадешь.
Но и не перспективно: будешь надрываться — тоже далеко не продвинешься. В этих условиях, как скептически усмехается мой друг, работают только те, кто почему-то хочет работать. Поскольку живут они не намного лучше безработных. Или наоборот, безработные живут не намного хуже их. А порой и лучше.
У нас иное. В 90-х годах даже пить стали меньше: возможности, возможности, возможности перли отовсюду. Только успевай, только хватай. Но и страха было поболе: кто по тюрьмам, кто в могиле. Повешенные дома на проволоке, утопленные в бетоне, обожженные утюгами — все это было не в книгах и фильмах, не в бандитских притонах и криминальных подвалах, а рядом, рукой подать. У соседей, у друзей, у знакомых…
Сейчас это тоже есть. Даже рядом. О чем-то подобном недавно вел речь, прикрывая телефон рукой, мой сосед в самолете. Нервничал, бледнел, разговаривая с одними, угрожал и наливался кровью, перезванивая другим. Но все-таки сейчас это уже не так открыто и на виду.
Впрочем, жизнь тихонько стабилизируется. Налаживается J. Возможностей становится поменьше: все крупное вроде бы поделили. Страха тоже поменьше. Поделившие наводят порядок. Пить опять стали больше. Возможности позакрывались, осталось «проводить время» повеселее. Но в сравнении с благоустроенными «западными демократиями» вертикальная динамика все еще посильнее будет. И упасть можно в крайнюю нищету. И подняться внезапно и круто. Можно.
Больше страха — больше возможностей. Видимо, это прямая пропорция. Кстати, она подтверждается еще и другой давно подмеченной закономерностью. Приезжие (в Москву из провинции, в провинциальные столицы из сел, в богатые страны из стран победнее) работают лучше, больше, пробиваются энергичнее, выкладываются полнее. Почему? Они еще не потеряли страх. Им есть куда падать.
Расценки на выбор
Вы можете справедливо заметить, что в конце фильма Андреа ушла от Миранды и подалась в свою прежнюю жизнь… вроде бы. На что я хочу привести еще несколько любопытных эпизодов:
- Нейт, бросив Андреа в лицо обвинения в отступлении от идеалов, практически тут же, как выяснилось, сам отправился… делать карьеру.
- Андреа, уйдя из журнала мод, вовсе не отказалась от стильного прикида, хотя и пыталась сделать такой вид (вспомните, как она выглядит, когда идет по улице в якобы демократичной одежде, и сравните с ее манерой одеваться в первых кадрах).
- На новом месте работы ей все-таки понадобились рекомендации от Миранды, да и приобретенные связи, похоже, сыграли роль.
- И, главное, почему, интересно, Миранда, по сути, приветствовала обращение к ней за этими самыми рекомендациями? Ведь Андреа бросила работу самым безответственным образом. Тут рискну сделать предположение. Думается мне, что Миранда (неплохая вовсе женщина, когда дело не касается ее работы), с юмором и мудростью отнеслась к закидону юности своей ассистентки. И поддержала ее возврат на путь карьеры. Да, в другом издании — но на тот же самый путь.
Зачем я так много времени уделил этим, в общем-то необязательным рассуждениям? Дело в том, что, по-моему, «Дьявол носит Prada» — очень честный фильм при всей своей голливудскости. Да, контекст выбран очень красивый. Как же, индустрия моды. Но и в софтверном деле, и в нефтянке, и в строительстве, и в госслужбе (и проч.) у «пути Миранды» одна и та же цена: пахать надо. Горбатиться с утра до ночи. Забросив личную жизнь («верная примета к повышению», по Найджелу), угадывать желания начальства, обходить сослуживцев, оказываться полезным, спокойно относиться к тому, что тебя подставят и кинут «в интересах дела». И снова карабкаться вверх за дорогими вещами, красивым бытом и прочими атрибутами… работы. Которая теперь и есть жизнь.
Оговорюсь, чтобы не ввести невольно в заблуждение. Я не против «пути Миранды». И, назовем условно его так, «пути Нейта» тоже не против. Просто у обоих путей своя цена. Крутая карьера взамен свободы поменьше напрягаться. И наоборот. (Если речь идет именно об этих путях. Думаю, бывает и так, чтобы совместить. Но это уже не путь Миранды. И не путь Нейта).
С этими оговорками вспомним начало: «Человек в своей основе туп, ленив, жаден…» и так далее. Весь фильм о том же. Если эту мысль принимать спокойно, то можно спокойно же не напрягаться или… напрягаться, но тоже спокойно. Без душевных терзаний. А вот если обольщаться на свой счет (я буду хорош им такой, какой есть), на счет своих близких, сослуживцев или начальства, тогда — делать все равно придется все то же самое, но — с куда бОльшими нервами. И поднимать бокалы «за работу, на которой платят», одновременно злобствуя по поводу тех, кто такую работу старается получить.
Фильм хорош сам по себе, но дело не в этом. Здесь и сейчас нас интересует несколько кадров.
Вот они:
• гламурные девушки тщательно, стильно и роскошно одеваются под бодрую музыку в самом начале фильма;
• молодые люди в каком-то баре поднимают тост: «За работу, на которой платят»;
• юная героиня уверяет, что Миранда знала, с какой внешностью ассистентку она взяла на работу;
• юная героиня утверждает, что раз она не собирается всю жизнь работать в рекламе, то и меняться ей не нужно;
• юная героиня жалуется Найджелу, что ее старания Миранда не ценит;
• грубая старшая ассистентка издевается над честной и человечной ассистенткой младшей;
• юная героиня выходит сопровождать Миранду на роскошный бал… чтобы подсказывать имена приглашенных;
• Миранда говорит юной героине, что они похожи... и так далее.
Однако, если отвлечься от романтической истории и посмотреть на фильм иначе, получается более любопытно:
• Гламурные девушки одеваются… на работу — встав около семи утра. Вся эта роскошь — не более, чем спецодежда. Обязанность. На которую, кстати, уходит значительная часть денег.
• Поднимая тост «За работу, на которой платят», молодые люди смеются при этом над единственным из них, кто работает на подобной работе — над «финансовым аналитиком» и (позже по фильму), с удовольствием получая халявные подарки, тут же дразнят Андреа за то, что она вынуждена в любой момент отзываться на звонок начальницы. Не просто дразнят, а мешают ответить, подвергая (пусть маленькому, но все же) унижению, а также риску ее карьеру и перспективу «работы, на которой платят». Полное ощущение, что друзья и впрямь не видят связи между тысячедолларовой «халявой» и необходимостью держать работу на первом месте.
• А вот и сама Андреа поначалу уверена, что раз ее взяли такой, какая она есть, то она уже полностью годится. Усилю эту мысль: Андреа наивно думает, что она, «какая есть», представляет хоть какую-то ценность для работодателя. И всякий раз, когда симпатизирующие ей люди доброжелательно подсказывают, как здесь надо себя вести и одеваться, чтобы удержаться на работе, героиня надменно тычет их в свое распрекрасное «Я»: мол, Миранда меня взяла такой, какая я есть. Позже, когда та же Миранда ясно дала понять, что брала ее в надежде, что у девочки хватит ума стать такой, какой нужно, Андреа таки открывает глаза на реальность. И, к ее чести, наконец понимает главное: на работе «на которой платят» никого не интересует, «что она за человек». Она должна делать свою работу. (И прочее из серии «хороший человек — это не профессия, надо делать дело»).
• Отповедь Найджела «Давайте серьезно. Вы не стараетесь, Вы — ноете» и ее продолжение с этой точки зрения — апофеоз всей картины. Вы чем-то недовольны? «Так увольтесь!». И на ваше место найдется другой. А если вы намерены рассусоливать о том, что «это несправедливо», возвращайтесь к главной рекомендации: «увольтесь».
• Кажущаяся жесткосердность старшей ассистентки — Эмили на поверку оказывается куда мудрее переживательного отношения Андреа — ассистентки младшей. Ведь когда для того, чтобы лучше сделать свою работу, поддержать карьеру и продвинуться к работе «на которой платят» — когда для всего этого нужно подставить того, с кем работаешь, куда легче сделать этого, если не пытался играть в «личные отношения». А делать-то все равно приходится. Только после игры в личное это уже не просто «just business», а — подлость.
• Глядя на роскошные одежды, автомобили, украшения и улыбки приглашенных на банкет Миранды Пристли, можно и забыть ненароком, что они тут все на работе. И, возможно, предпочли бы находиться совсем в другом месте. Что улыбаются они тем, кого вовсе не знают, либо, того хуже, ненавидят, что, фактически, они все вынуждены здесь находиться так же, как и подпрыгивающая от желания сбежать на день рождения своего парня Андреа. Что все это — работа. И что личная жизнь хозяйки бала — Миранды — точно так же летит псу под хвост, как и личная жизнь ее последней ассистентки. Что одежда ее — это тоже спецовка, которую нельзя не надеть, что прием ее — это повинность, куда приходится идти по долгу службы. Что — попробую обобщить — все то, что со стороны кажется красивой жизнью и вызывает зависть, вовсе не свободный и богатый выбор, а все тот же вынужденный бег без остановки, что и у стоящей на низшей ступени юной героини. И правила гонки бегущие не выбирают и не могут изменить. Если хотят остаться. Впрочем, всегда есть «так увольтесь!». Спрыгните. Упадите. Вернитесь туда, где можно вальяжно потягивать пивко в дешевом баре и насмехаться над бегущими, не боясь вылететь с работы. Потому что это не та работа, «на которой платят».
• И вот, под конец фильма Андреа передергивается от замечания «Миранды», мол, «мы похожи». Еще бы, Миранда только что ради карьеры бросила своего старого сотрудника. Нет, это не может быть про честную девушку! Однако, сдается мне, Миранда меньше всего думала о недавней подставе: она-то постарше будет, и давно знает не только свой выбор, но и его цену. Ее действия естественны, и не о них говорит леди-босс, замечая молоденькой ассистентке: «мы похожи». Она, как мне представляется, попросту показывает Андреа то, что та еще себе не проговорила: ее уже сделанный выбор. В пользу карьеры, красивой жизни и «работы, на которой платят». Ее выбор «быть как Миранда». (Кто смотрел фильм, вспомните в этом месте, с каким рвением Андреа пыталась защитить Миранду от падения — ведь ее падение оказалось бы крушением выбора самой Андреа).
Найджел из к/ф «Дьявол носит Prada»
«Человек по природе своей туп, жаден, труслив, похотлив, хвастлив и ленив…»
Гм, попробую начать еще раз. По-другому.
Кому хорошо вдвоем
Года полтора назад мы с Борисом Кириленко ввязались в новый проект: моделирование долгосрочных отношений. Это теперь полученные модели смотрятся неплохо и логично, объединенные в курс «Нам хорошо вдвоем». А тогда все было смутно и зыбко.
Уже вскоре после начала мы пришли к довольно неожиданной для нас гипотезе. (Справедливости ради надо сказать, что все наши неожиданные и поначалу шокировавшие нас гипотезы при ближайшем рассмотрении оказались банальным здравым смыслом, но это не мешало нам поражаться и удивленно закатывать глаза).
Так вот, суть гипотезы: долгосрочные отношения складываются у тех, кто в глубине души знает («восьмерка» по Конфайнменту, кто помнит, что это такое), что «Человек по природе своей туп, жаден, труслив, похотлив, хвастлив и ленив…». Причем знает это и про себя, и про своего партнера.
«Знать» при этом недостаточно. Нужно еще считать это естественным порядком вещей. То есть не иметь к себе и партнеру из-за этого претензий. Не только явных, но и тех самых, глубинных, из-за которых и возникает «чувство глубокого неудовлетворения».
После мы (пусть не в таких жестких выражениях) обсуждали эту гипотезу с людьми заметно постарше нас. И неизменно встречали поддержку и развернутые примеры (по ходу, именно такая картина мира лежит в основе рекомендации «надо друг другу уступать, надо друг друга прощать»).
Однако самим свыкнуться с этим удалось далеко не сразу… Ну как же: никаких принцев и принцесс, сплошные… обычные люди кругом. Вот так вот: чем меньше романтики, тем больше любви, если хотите.
…Чтобы пойти дальше: именно тем, кто знает это про себя и про партнера, и нужны те самые долгосрочные отношения. Остальные — вне их. Либо потому, что все ищут и ищут себе «совершенство», либо потому что совершенством ощущают себя и особой нужды в постоянном партнере попросту не испытывают. И так хорошо.
Поначалу мы думали, что эта картина мира (такая негуманистическая-негуманистическая) полезна лишь в смысле долгосрочных отношений. Но не тут-то было.
Работа в этаком полугипнозе (а это именно работа, то есть техничные, профессиональные или околопрофессиональные действия) сродни умению вести себя в темноте. Люди незнакомые и непривычные — теряются. Знакомые и привычные — действуют. В том числе и используя растерянность непривычных. Поэтому самый простой и надежный способ защищаться от такого воздействия — уметь самому. Представьте — утягивают вас потихонечку в «измененное состояние сознания»… ап! — а вы там как у себя дома. Все знакомо (и значит, вы понимаете, что происходит), и руки развязаны для действий к своей пользе.
Все хорошо, но как быть, если жизнь свела с профессионалом посильнее? Цыгане (не все, наверное, но те, о которых вспоминаем, когда говорим про «цыганский гипноз») и люди совсем других национальностей, но использующие для своих криминальных поползновений те же техники — как правило неплохо подготовлены. Точнее сказать, многие подготовлены очень даже хорошо: лучше изрядной части «официальных» профессиональных гипнотизеров. Хотя бы и потому, что «цыганская» школа существенно старше.
Итак, весовые категории не совпадают — как быть?
Бей-беги
Говорят, когда человек чувствует опасность, у него просыпается один из двух животных инстинктов: «бей» или «беги». «Бей» — если кажется, что противник слабее. Это не наш случай, в «классический» цыганский гипноз входят два-три амбала на подстраховке, если дела пойдут не так.
Наш случай — «беги». Если вы смогли распознать нечто, как начало воздействия, тут же — ТУТ ЖЕ — прерывайте общение. Ничего не объясняйте, не откликайтесь, не продолжайте разговор6 не отвечайте на вопросы. Просто быстро уходите. Как всегда на тонкую и сложную технику управой оказываются простые до тупости действия.
Та же рекомендация относится к случаю, если вы не уверены — это воздействие или нет. Простого подозрения на то, что жизнь свела вас не с теми людьми — на рынке, на вокзале, в поезде, в аэропорту, на парковке такси, в переулке, да где угодно — вполне достаточно, чтобы «бежать». Поверьте, каких бы статей или книжек вы ни начитались, в большинстве случаев противостоять во многим поколениям подготовленным людям на их территории у вас может не получиться.
И напоследок
Что еще добавить? Пожалуй, две вещи:
Первая: «цыгане» охотятся не лично за вами. Их интересуют люди растерянные, рассеянные, уставшие, в горе, в яркой радости, словом, люди, чье критическое мышление в этот момент пригашено, а воздействие окажется полегче. Если вы создаете (хотя бы и тем, что «бежите» или явно умеете действовать в состоянии «гипноза» по собственной воле) трудности, высока вероятность, что вас бросят и перейдут к более удобной «жертве».
И вторая: «цыгане», о которых мы тут говорим, не обязательно цыгане или выглядят как цыгане. «Цыганские» приемы используются в криминальной среде разных стран столетиями. Так что настораживаться нужно не только при виде цветных платков и темной кожи.
«Мы служим И-игто-о-орну-у-у…»
Начнем с «гипноза». Этим словом называют весьма разные действия. Фокусы на эстраде, психотерапевтическая практика, эзотерические действа, мистические описания в литературе, аффирмации и аутотренинг, психическая подготовка в спорте, особенности воздействия в бизнес- и политическом контексте и — действительно — приемы бытового мошенничества. Не говоря уже о наркогипнозе.
В зависимости от того, о чем идет речь, содержание слова «гипноз» может быть достаточно разным. (Чтобы было понятнее, возьмем, например, «дружбу» — речь может идти о подростковой романтике в духе Д'Артаньяна, о ваших добрых знакомых, к которым вы пришли в гости, о деловых отношениях с клиентом, о дипломатических соглашениях между государствами и так далее. С «гипнозом» та же история).
Многие, вспоминая «гипноз», представляют себе случаи вроде истории мультяшных гоблинов из «Мишек Гамми», которые шли по тропинке, вытянув руки вперед, со стеклянными глазами и монотонным завыванием: «Мы служим Игторну»… Однако, такому картинному, демонстративно-показательному воздействию поддаются далеко не все люди. А и те, кто поддаются, тоже далеко не всегда.
Гораздо интереснее для нас повседневный, разговорный «гипноз» или, как часто говорят, «гипноз без гипноза». Смысл его в том, что собеседник вовсе не «выключается», он попросту не вполне верно понимает, что происходит с ним в данным момент. Чем-то это похоже на цирковой фокус: артист подменяет карту на глазах у всех, но… глаза всех в это время направлены в другом направлении. Если хотите, смысл такого «гипноза» — в управлении вниманием наблюдателя. И суть искусства здесь именно в том, чтобы отвлечь, направить внимание на другое.
Я не зря упомянул «искусство». Пусть в тех случаях, когда речь идет о гипнозе «цыганском», намерения исполнителей весьма неприятны, те же самые техники используют хорошие врачи, продавцы и просто люди, разговор с которыми облегчает жизнь и поднимает настроение. Техника — одно, цель — другое.
Десять способов испортить себе жизнь
Едва ли не каждый человек думает, что не хочет портить себе жизнь. Но портит. Причем в большинстве случаев по собственной воле. Своими руками. Имеет право: его жизнь. Для тех, кто твердо решил, что испорченная жизнь — его родной выбор, мы предлагаем десять весьма надежных способов достичь желаемого в кратчайшие сроки.
Способ 1. Выбирать худшее
«Что за вздор?!», — воскликните вы. И зря. Многие выбирают худшее. «Не так уж плохо», «Могло быть и хуже», «Из двух зол выбирай меньшее» — вот их девиз. Неприятный сюрприз заключается в том, что если специально искать «неплохое» и «меньшее из зол», то отличное и замечательное просто проходят мимо. Ищешь «средне паршивое» — такое и найдешь. Кто ищет, тот всегда найдет. «Куда мне столько!», «Мне бы что попроще…» — вспомните, сколько раз только за сегодняшний день вы естественным образом съедали не то, что действительно хотите, встречались не с теми, были не там и занимались не тем. «А что, чем я хуже других?» — это вопрос тоже из разряда поиска худшего. Успокойтесь, вы не хуже. Но и не лучше. А ведь это другая история, не правда ли?
Способ 2. Слово «НАДО»
«Надо, дочка, надо, сынок», — узнаем мы с детства. Все верно. Дикое и пронырливое существо — ребенка — родители ремнем и добрым словом стараются втиснуть в рамки послушания и дисциплины. Иначе себе дороже выйдет.
Ладно, ребенок еще глуп, и чем объяснять, проще запретить. Хотя бы и из чувства самосохранения. Но вот идут годы, возможностей оценить обстоятельства со своей собственной точки зрения становится все больше… Но кто этим пользуется? «Надо», «обязан», «долг» — стальная арматура этих слов продолжает огораживать узкий и неуютный вольер, в которых мечется уже взрослый (казалось бы) человек.
Оглянитесь на прожитый год. Сколько усилий потрачено на то, что «нужно», «надо», «необходимо»? Конечно, вы сами в это верите. В этом вся прелесть. Свою решетку человек продолжает содержать сам, когда ремень ему уже давно не грозит. Но осуждающего взгляда по старой памяти боимся. А вдруг по попе?
Способ 3. Как все
Начав портить жизнь и обнаруживая, что радости как-то немного, человек приступает к метаниям из стороны в сторону. Где-то же должно быть счастье! Так рыба, дергаясь в сети, запутывается все сильнее. И дергаться получается все меньше. Разве что плавничком или хвостом иногда.
Как дергается человек? Он старается жить «как все». Они же живут как-то? Может, и мне так же? Покупают? И я! Женятся? И я! В Турцию? И я! И неважно, что мне это не надо, жениться не хочется, а турецкое солнце для моей кожи не в радость. Зато как все! Окружающие глядят одобрительно, мол, молодец, не выпендриваешься, идешь в русле… И вроде жизнь идет неплохо. (Но и не хорошо. А у кого хорошо?..) И все бы ладно, но жизнь не просто идет, она проходит.
Пока ты изо всех сил добываешь себе жизнь «как у всех», ты не просто откладываешь, ты пропускаешь шансы жить «как ты». И напряжение накапливается.
Способ 4. Решительно, одним ударом
Время от времени человек просыпается: «Боже, это не моя жизнь! Это нужно не мне! Меня от этого воротит!» И хочет завалы, накопленные годами, разрушить одним богатырским усилием. Сразу! Все! Разрушить!
Во-первых, обычно не получается. Неприятности, постоянно призываемые годами на свою голову — не гранитная стена, которую если крепко ударить, она и обвалится. Попробуйте крепко ударить в гору вонючего мусора. Вот-вот, примерно этот эффект и получают те, кто хочет все враз переделать. «От перетряхивания бардака порядка не прибавляется» — первый закон Мишина.
Во-вторых, неудачная попытка вернуться к своей жизни «отрезвляет»: так это ж, дескать, и вовсе невозможно. Каждый, дескать, несет свой крест. И человек возвращается к своей постылой повседневности.
В-третьих, героические удары порождают в короткий срок дополнительные завалы в виде испорченных отношений, зряшных затрат и проблем со здоровьем. Тем больше оснований с побитым видом вернуться на круги своя.
Способ 5. Дружить с несчастными
Вернулся в свое «так себе»? А тут уже другое искушение испортить себе жизнь. Если ты живешь «не очень», какой тебе резон вращаться в обществе удачников? Это ж плевок в душу! А вот среди таких же, «несущих кресты» — в самый раз. Они самим своим несчастным видом подтверждают главное: ты такой не один, по-другому и не бывает. Ты не виноват. Такова жизнь. На душе хреново. Но спокойно. А чего дергаться. Что воля, что неволя — все одно.
Дальше — больше. Когда из этих, не дергающихся, кто-то один дернется, его изо всех сил начинают сдерживать остальные. А вдруг, ни дай Бог, у него получится вырваться? Это что ж, выходит, можно было жить и не на помойке? Это что ж, мы годами сами из себя делали вот это вот непотребство — сами? Как бы ни так! И когда, заботливо удержанный за штанины несостоявшийся герой плюхнулся назад, в навозную жижу, остальные удовлетворенно вздыхают и начинают — утешать. И учить жизни. Мол, куда ж ты! У каждого свой крест.
Способ 6. Верить в «проблемы»
У людей сложности — бывают. Со здоровьем, с деньгами, с погодой. С государством, наконец. И можно что-то с этим делать. Справляться. Напрягаться, думать, придумывать, пробовать, творить и вообще самовыражаться. Но это хлопотно. Поэтому есть и еще один забавный способ: переживать. Чего проще. Объяви ситуацию «проблемой» и — переживай в свое удовольствие. А если кто тебя в это ткнет носом, скажи мрачно и осуждающе: «ты не понимаешь». И добавь с нескрываемым злорадством: «придет и твое время». А потом продолжай переживать дальше. Ведь проблемы — это «данность». Это то, что есть — и ничего с этим не поделать, не правда ли? Ну, несчастье у человека. Проблемы у него.
И вроде бы на словах многие согласны, что сочувствовать «проблемам» (вместо того, чтобы поддерживать действия) — тухлый номер. А ведь все равно где-нибудь, да найдешь сочувствующих. Особенно среди других, «проблемных». И все! Можно переживать от души. А раз переживаешь, значит, какие к тебе претензии? Ты ж не игнорируешь, ты же — в процессе! Не черствая дубина какая, глянь, какие переживания.
Способ 7. Доводить до конца
Люди меняются, жизнь меняется, погода меняется… все меняется. Но это проходит мимо внимания многих. Пусть все меняется, не беда. Лишь бы я оставался верен себе, не правда ли?
Пусть на дворе плюс тридцать — раз одел тулуп, умру, но не сниму. Так? Пусть здоровье покачнулось, как пил, так и буду пить. Есть еще порох! Пусть жена изводит двадцать четыре часа в сутки — до могилы мне суждено быть с ней. Мужчина я или нет? Пусть бизнес десятикратно доказал свою убыточность — я же взялся! Должен доделать. Разорюсь, но докажу. Меня не сломишь! Пусть на работе ничего, кроме взаимной ненависти, я же не могу дать им одержать верх! Заработаю язву, но не уволюсь. Знакомо?
Мы не ищем легких путей. Мы прем по грязи и бездорожью, находя сомнительное удовольствие в том, что «танки грязи не боятся». И косо смотрим на тех, кто жизнерадостно гуляет по рядом лежащему тротуару. Красиво жить хотят, однако! Гады. А я не сверну! Я выбрал свой путь.
Тот, кто «верен до конца» выбранному пути, доказывает лишь то, что думать способен один раз. В начале. Зато каковы принципы!
Способ 8. Принципы и претензии
Принципы вовсе не безобидны. Они заставляют иметь претензии к окружающим. И делают из этих самых окружающих — врагов. А если принципы уж совсем высокие, то претензии предъявляются к жизни в целом, и врагами становятся все: люди, организации, телевидение, транспорт, погода и вообще ближайшая часть галактики. Дальше можно скорбно взирать, погружаясь в переживания, или бороться, уверенно следуя к ближайшей могиле.
Мы обычно не любим принципиальных людей в действии. Дерганые они. Неприятные. Мы их сторонимся, они беленятся все больше… Вам такое надо?
Способ 9. Чужие желания
Настоящие желания относятся лично к себе и переживаются радостно. Именно радость дает желание жить, откуда приходят уже и здоровье, и хорошее настроение, и силы, и бодрость и прочие — снова — радости.
Однако (спасибо школе, старшим и рекламе) миллионы и миллионы людей считают «своими» совсем даже чужие желания. Родителей — закончить нефтяной, к примеру, институт. Учителей — получить пятерку. Невесты — зарегистрировать брак. Начальства — сдать чегоз-нибудь в срок. Родины — броситься на амбразуру. Государства — заплатить налоги и спать спокойно. Соседа по даче — выпить и закусить. Детей — купить новые джинсы. И так далее.
Проницательный читатель заметит в этих ложных желаниях все то же слово «надо», только аккуратно замаскированное: «это ж ты сам хотел!». Не верьте. Если в желании нет отчетливой радости — что-то тут не так.
Способ 10. Считать неудачи
Великая вещь статистика. Вместе с теорией вероятности. Мы с коллегами как-то специально долго (очень долго) вели подсчет до мельчайших подробностей у неудачников и везунчиков — подсчет удач и неудач. Да одинаково! У неудачников удач даже слегка больше. Но до чего ж кислые мины. А все почему? Они обращают внимание на неудачи и только. А удачники с довольным видом отмечают удачи и раз за разом получают подтверждения: все у меня получается. И вот, результаты в жизни примерно одинаковы (оглянитесь и посмотрите сами), а настроение как отличается, а?
***
Словом, думайте сами, решайте сами. А заодно подсчитайте. Если вам свойственны все десять (или хотя бы восемь) способов портить себе жизнь… э-э, а вы не задумывались о самоубийстве? J Может, полегче жить станет. Окружающим.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
timur_gagin- Тимур Владимирович Гагин
- Личная страница Тимура Гагина
Syndicate
